Посвящения

 Ю.П. Полев

Острог, что стал сегодня Колыванью 

Век христианства, бряцая ружьём,
Сжигая порох наравне со словом,
Вагулам в жизни указав подъём,
Он просто одарил их божьим кровом.
Казачьи лавы помнит Бараба,
Обь – струги от Обдорска и до Бийска.
От Грозного - царя пришла судьба,
С Россией перемкнувшись слишком близко.
Казну охотно пополнял ясак,
Войны Сибирь с рожденья не хотела
И ханты, манси, глядя в небеса,
По идолам лепили божье тело.
 Вдоль ленты обрусевшей враз Оби,
Лаская бёдра речки-недотроги,
Казачьим сотням как итог судьбы,
Как память встали города-остроги.
У речки Бердь – взмыл Бердский же острог,
Другой чуть ниже на притоке Чаус.
Заботясь о судьбе России впрок,
Гасили казаки сибирский хаос.
За стенами из лиственниц – порог,
Там царской власти гордость, сила, слава.
Наместник ласков, хитроват и строг,
За ним стоит российская держава.
Бежит судьба, петляет по степи,
Сибирской Обью уходя на север,
И лишь острог, что прадед окропил,
Как парус на ветру, как мостик к вере.
Перешагнув на самый верх горы,
Где Троицкий взмыл ввысь явленьем,
На всю Сибирь прославлен с той поры.
Три века пролетели как мгновенье.
Плывут над ним седые облака,
Святую синь прикрыв ажурной сканью.
Он возмужал, он постарел слегка
Острог, что стал сегодня Колыванью.




М.И. Дьячков
СИБИРСКИЙ ОСТРОГ 

К 300-летию Чаусского острога

С той поры, миновало три века.
Как к сибирской тайге на порог,
Вдруг вступила нога человека,
Чтоб на Чаусе строить острог.
И по тракту, подняв клубы пыли,
Каторжане на каторгу шли,
Звон кандальный звенел по Сибири,
Где колодников строем вели.
Гнали здесь каторжан непослушных,
Своевольных разбойных кровей,
А в острожных клетушечках душных,
Их держали как диких зверей.
В арестантской одёжине серой
Туз бубновый, как знак на стене.
Угнетённые властью и верой,
Кандалами звеня, как во сне.
 Шли понуро, нахмуривши брови,
Головою, склонившись на грудь
И глядя взглядом мутным, коровьим,
Покрывая умершими путь.
А острог, что на Чаусе, снова
Принимал, уж других каторжан,
Как сибирского края основа,
Колывань заселять продолжал.
Но не только одни каторжане
В край сибирский проложили путь,
Люди вольные жить приезжали,
Чтоб в Сибири свободно вздохнуть.
 Да сибирские земли освоить,
В проложении новых дорог,
И богатство России удвоить,
Через Чаусский, новый острог.
Расширяя границы России,
От родного гнезда, вдалеке,
По Оби и по Чаусу, плыли
Кто со скарбом, а кто налегке.
С топором, да пилой поперечной,
С сухарями в заплечном мешке,
Под сибирской зарницею встречной,
Да с карманным огнивом в рожке.
И по новым сибирским дорогам,
Покоряя сибирскую ширь,
Начинался их путь от острога,
Люди шли, словно в сказку, в Сибирь.
Да убогой сохой бороздили,
Чернозем вековой целины.
До острога за солью ходили,
Новосёлы сибирской страны.
Разрешенье на жительство брали,
Расписавшись в земской избе,
Как в райцентр, в острог приезжали,
Так приписано было судьбе.
Как от солнца лучи утром ранним,
Потянулись нитки дорог,
И хозяином был полноправным
И опорой сибирский острог.
                                        28.11.2012г. 


В.Н. Сакадынский 

КОЛЫВАНСКИЙ ОСТРОГ 

Здесь снега, да снега, да в болотах наметные волчьи следы, 
Молчаливые кедры в таежных урманах,
 Да бесшумный полет полуночной совы, 
Да филина хохот, как крик босурмана, 
У приречных курганов, - след прошедшей судьбы, - 
 Позабытые в травах покосных могилы, 
И кузнечика стрекот, как звон тетевы 
От татарского лука из высохшей жилы. 
На увалах Оби отдыхают века, 
И грызут удила застоялые кони, 
Только, вдруг, на заре промелькнёт быстроногая тень седока, 
Уходящего в степь от татарской погони. 
Шли и шли на восток казаки, 
От излуки до новой излуки, 
От реки и до новой реки Направляя свои острогрудые струги.
Здесь над ханским шатром золотой развивался бунчук, 
И под алым седлом бил копытами конь ослепительно белый, 
Здесь последний чингис, - царь сибирский Кучум, 
Навострял свои копья и меткие стрелы, 
На ветрах, на скрещении троп и дорог, 
Посреди необузданной, дикой Сибири, 
Здесь стоял Колыванский казачий острог, 
Как ступенька к могуществу новой России. 
Не по ним ли, кто здесь безымянно полёг, 
Покоряя Руси «полунощные страны», 
Глухой полночью воет тоскующий волк, 
Вместе с студящим душу январским буранам.

Комментариев нет:

Отправить комментарий